В названии "Ежевика" заложен корень указывающий на колющую способность растения. Чаще всего именно со способностью колоть и ассоциируется растение. Первые сорта появившиеся в 19в- Дочестер, Лаутон, Киттатини были колючи. Такими же колючими были и первые малинно-ежевичные гибриды Логанберри и Бойсенберри. Все первые сорта ежевики, независимо от того откуда они происходили (из Америки, Европы или Кавказа) были колючи. Характер шиповатости, форма и длина шипов могли быть разными. Были умеренно шиповатые сорта или необузданные аборигены(Гималайя, Эвергрин). В природе длинные шиповатые заросли могут быть непреодолимы или труднопроходимы, из-за чего некоторые дикие виды иногда признаются карантинными вредителями.
Это отчасти одна из причин по которой ежевика несмотря на обилие ягод, хороший вкус и крупноплодность долгое время оставалась диким растением. Даже с введением в культуру ягода ежевики была хороша и желанна только на торговом прилавке. Для сборщика, фермера, рабочего связанного с обрезкой, подвязкой и другими операциями ежевика была опасным растением, требующим осторожности и определённого дополнительного труда.
Такая плантация требует постоянного внимания, её нельзя оставить без ухода ибо она быстро дичает и это происходит вовсе не от потери сортности, а от отсутствия надлежащего порядка. Поэтому промышленная культура могла возникнуть только в относительно стабильном политически регионе. Таким регионом была Америка и отчасти Британская империя, а точнее сама метрополия.
Ягода пользовалась неограниченным спросом на рынке, но только при всёй экономической заинтересованности фермеру не было легче, что долгое время препятствовало расширению производства. Поэтому работы с целью создания бесшипного сортимента велись постоянно. Первыми успехами было выделение бесшипных клонов у уже существующих сортов. Так на основе колючих появились бесшипные Торнлесс Логанберри, Торнлесс Бойсенберри, Торнлесс Эвергрин. Они имели идентичное сорту- основе строение, но не имели шипов. Однако их бесшипность не была генетической. Они могли давать колючие отпрыски при повреждении корневой системы, что требовало осторожности при проведении некоторых агротехнических операций. Безусловно это был шаг вперёд и он давал определённые преимущества культуре, но этот этап селекции не мог способствовать широкой замене всего бесшипного сортимента, ибо для создания новых сортов без шипов не было генетической базы.
Дальнейший поиск был направлен на выделение в популяциях наследственных бесшипных мутьаций. И такие мутации были найдены. Первый генетически бесшипный сорт Мертон Торнлесс был выведен в Англии. Он имел доминантный признак бесшипности. Американцы вывели бесшипный сорт Остин Торнлесс с рецессивным признаком бесшипности. Работа с этими сортами позволила выделить огромную серию бесшипных сортов. Процесс начался в 60-е годы прошлого века и за 50 лет были созданы многие десятки бесшипных урожайных сортов.
То, что сегодня в культуре ещё есть колючий сортимент, объясняется только тем, что некоторым высококачественным сортам, таким как Марион или Силван не найдено достойной по вкусу замены. Некоторые сорта до сих пор используются потому, что обладают уникальной морозоустойчивостью (Агавам, Иллини Харди, Дарроу).
Многие же, такие как: Киттатини, Лаутон, Уилсон Эрли, Изобильная, Гималайя, Техас, Теодор Реймерс... выращиваются благодаря отсутствию соответствующего сортимента и темноте наших садоводов. Уникальной морозоустойчивости нет, как нет и чего то выдающегося такого, чем бы не обладали бесшипные сорта. Это даже не прошлый век(некоторые выведены в самом начале), а позапрошлый. Хотя они и присутствуют в каталогах многих фирм, но это говорит только о такой же дремучести менеджеров.
Американская наука только в период с конца 80-х по 2007 передала более 60 сортов в производство. Подавляющая их часть бесшипны. Много бесшипных вывели Англичане.
На это тратятся большие деньги. Только в Штатах работают 4 крупнейших центра селекции и большинство программ финансируется государством, не считая того что в каждом штате есть разработки в местных университетах. Одна программа развивается в Канаде. Активно работают в Англии и Новой Зеландии. Есть работы в Польше и Сербии.